Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.


Поля, помеченные символом *, обязательны для заполнения.

 

 

ДИАЛОГ С ОКЕАНОМ МУДРОСТИ 

Единственное интервью Далай-ламы журналисту из Казахстана

“Моя религия – это просто доброта”

Далай-лама

 

    Каждый, кому хотя бы однажды довелось побывать в Гималаях, навер­няка был свидетелем старинного тибетского ритуала Кора. Рано утром, едва забрезжит рассвет, вереницы людей с четками в руках спешат совершить об­ход ближайшей святыни, которой может быть буддийский храм, монастырь или даже библиотека с хранящимися в ней древними рукописями. Считается, что этот обряд, сопровождаемый непрерывным чтением мантр*, очищает сердце человека от всех неблаговидных побуждений и помыслов – зависти, алчности и злонамеренности. Говорят также, что такие “намоленные” места излучают особую целительную энергию.

Одним из самых почитаемых объек­тов поклонения является резиденция Далай-ламы. Когда-то это был тысяче­комнатный дворец Потала в Лхасе, а ныне – скромное здание на лесистом холме близ города Дхарамсалы в Северной  Индии. Примечательно, что и се­годня, спустя полвека, истекших со времени вынужденной эмиграции прави­теля Тибета, жители Лхасы по-прежнему начинают свой день с риту­ального обхода Поталы. Еще большим благоговением окружен индийский дом во­площенного Будды. Толпы паломников, среди которых сегодня немало евро­пейцев, стекаются сюда со всех концов света в надежде, если не встретиться с ним лично, так хотя бы подышать одним воздухом. Каково это быть цен­тром внимания, а зачастую и обожествления для сотен и тысяч верующих? Кем считает себя сам Далай-лама и что он думает обо всех нас, простых смертных, и о насущных проблемах нашего общего мира? В своей ставшей бестселлером автобиографии он пишет: “Разными людьми Далай-лама вос­принимается по-разному. В глазах одних я – земное воплощение Будды. Другие видят во мне монарха, которого на протяжении веков ти­бетский народ приравнивал к богу. В пятидесятых годах прошлого столетия я носил титул вице-президента Национального народного конгресса Китая, а после того как я покинул Тибет китайские власти именовали меня не иначе как нахлебником империалистов и контрреволюционером. На мой взгляд, ни одно из этих имен и прозвищ не соответствует действительному положению вещей. Для меня Далай-лама единственно ассоциируется с кругом обязанно­стей перед моим народом. В остальном я всего лишь один из многих насе­ляющих нашу планету людей. Судьбой мне было определено родиться ти­бетцем, и уже по собственной воле я избрал для себя путь буддийского мо­наха”. Отдавая дань уважения скромности самого последова­тельного в своих словах и поступках миротворца современности, и прежде чем перейти к изложению содержания официального интервью автор на­стоящей публикации попытается рассказать о некоторых любопытных и, вместе с тем, малоизвестных фактах из жизни “простого буддийского мо­наха”. 

  

   1933-й год. Первый акт величайшей трагедии в истории человечества, стоившей ему десятков миллионов жизней. В Германии  к власти приходят нацисты во главе с Гитлером. Дан старт беспрецедентному геноциду целых народов. В результате, только европейские евреи потеряют свыше 60% численности своего населения. От­крывается концентрационный лагерь Дахау – “первая ласточка” в ряду чудовищных фабрик смерти. Учреждается Испанская фаланга, которая спустя три года утопит в крови собственную страну. Впрочем, в силу прису­щей человеку природной беспечности еще мало кто задумывается о навис­шей над миром опасности. В это же время далеко на востоке в самом сердце Азии уходит из жизни правитель уединенного горного государства. Уходит, чтобы через два года вернуться в новом теле.

    В десяти днях пути на юго-восток от священной столицы Тибета Лхасы есть заповедное озеро. В этих местах когда-то родился 13-й Далай-лама, и поэтому именно сюда летом 1935-го прибыла делегация высших церковных сановников для совершения тайных обрядов с единственной целью опреде­лить направление поисков его следующего перерождения. В зеркально-чис­тых водах озера они увидели отражение букв “а”, “к” и “м”, а также трех­этажное здание монастыря, крытое бирюзовой черепицей, извилистую змейку проселочной дороги, соединявшую его с невысоким холмом в форме буддийской пагоды, и маленький сельский дом на вершине.

Присутст­вовавшие пребывали в замешательстве, ибо не находили однозначного ис­толкования увиденному. Все сошлись лишь в том, что поиски нового Далай-ламы нужно было, видимо, вести в северо-восточной провинции Амдо. На это указы­вала первая из трех букв. Позднее догадку подтвердила консультация с госу­дарственным оракулом, который в состоянии транса также указал на северо-восток и даже бросил в этом направлении белый шелковый шарф. Однако самое вес­кое и одновременно мистическое доказательство этой версии пре­доставила мумия 13-го Далай-ламы. В Тибете издавна вошло в обычай не хо­ронить, а бальзамировать тела прославившихся своей святостью лам, дабы верующие могли прикоснуться к чудотворному праху и попросить о помощи или исце­лении от недугов. В соответствии с этой традицией умащенное дра­гоцен­ными маслами тело 13-го Далай-ламы было выставлено в малом трон­ном зале дворца Поталы. Тысячи прихожан видели его обращенное на юг лицо, покрытое золотой маской. На ночь зал неизменно и тщательно запи­рали на замок. Трудно представить себе всю степень потрясения и благого­вейного ужаса, охвативших служителей-монахов, а вместе с ними и верую­щих, когда как-то утром они обнаружили, что голова мумии изменила поло­жение, по­вернувшись лицом на северо-восток. Через несколько дней все повтори­лось, а затем на северо-восточной стороне ближайшей к телу колонны в одночасье чудесным образом вырос гигантский древесный гриб. Были и другие знамения, указы­вавшие на то, что новое воплощение Далай-ламы следовало искать в провинции Амдо. Поисковая экспедиция сразу же отправилась в до­рогу, так как дело имело статус государственной важности и не терпело отла­гательств. После долгих скитаний по безлюдным высокогорным плато с ред­кими зелеными оазисами по берегам рек и озер экспедиция прибыла в не­большое селенье Такцер почти на границе с Китаем. Сердца путников заби­лись чаще при виде мест, разительно напоминавших отражения, увиденные в зеркале священного озера. Они обнаружили и монастырь с небесно-голубой черепичной крышей, основанный в память о великом буддийском святом, в чьем имени присутствовали две последние буквы вышеупомянутого видения, и низкий холм в конце извилистой дороги и маленький деревенский дом на его вершине.

 Среди детей владевшей домом семьи был подходящий по возрасту мальчик. В этом ребенке было нечто, отличавшее его от сверстников. К при­меру, за обедом он всегда занимал место во главе стола и никому кроме ма­тери не разрешал дотрагиваться до своей обеденной чашки. В числе его лю­бимых занятий было паковать вещи как перед дальней дорогой. При этом он обычно приговаривал: “Я еду в Лхасу! Я еду в Лхасу!” В отличие от других деревенских детей, робевших в присутствии незнакомцев, он никогда не па­совал перед чужаками. Так случилось и при встрече с делегацией монахов из поисковой экспедиции. Мало того, мальчик сразу же узнал одного из них и назвал по имени, а затем потребовал вернуть ему якобы его собственные четки, висевшие на шее у монаха и ранее принадлежавшие предыдущему Да­лай-ламе. Он безошибочно опознал и другие вещи своего предшественника, а также всех, кого знал в прошлой жизни. Так был найден 14-й Далай-лама – живой Будда, оплот и надежда тибетского народа во всех выпавших на его долю испытаниях. Излучаемые им доброта и сострадание поддерживают не только тибетцев, но и уравновешивают силы зла в нашем мире, не позволяя им окончательно взять верх.               

    Готовясь к интервью, я перебирал в памяти подробности моей первой встречи с Далай-ламой с глазу на глаз в апреле 2000 г. Тогда он был ироничен и непредсказуем, ежеминутно раскрываясь с новой стороны подобно драгоценному самоцвету великолепной огранки. Но то была просто частная беседа, в то время как теперь – официальное интервью представителю прессы. Как поведет он себя на этот раз? Каким из подготовленных вопросов отдать предпочтение, так чтобы ответы на них помогли реально изменить чью-то жизнь к лучшему? Согласитесь, не каждый день предоставляется шанс получить аудиенцию у столь выдающейся личности, так что я должен был с максимальной отдачей использовать отведенное мне время. В конце концов, я решил: будь, что будет. По крайней мере, я сделаю все, что от меня зависит. С таким настроением я вошел в просторный зал приемов, где меня встретила все та же вечно молодая, неуловимо загадочная улыбка Будды.       

С.С.: В глазах многих моих соотечественников Тибет все еще окружен ореолом тайны. Книги Блаватской, Рерихов или Лобсанга Рампы и сегодня не потеряли популярности в моей стране. Существует даже совершенно фанта­стическая теория, выдвинутая неким российским врачом-офтальмологом, со­гласно которой все люди на земле происходят от тибетцев. Мой вопрос о том, что такого особенного есть в Тибете и тибетцах, чего не имеют другие народы? Какие секретные и одновременно практически полезные человече­ству знания они хранят и насколько эти знания общедоступны? 

ДЛ.: Наследие Тибета – это не только память о его прошлом. Оно акту­ально доныне. По моему глубокому убеждению, главное достижение тибет­ской цивилизации состоит в создании более гармоничного общества, основанного на таких ценностях как милосердие и терпимость. Тибетцы демонстрируют эти качества не только во взаимоотношениях с другими людьми, но и всеми остальными детьми природы. Разуме­ется, среди тибетцев также встречаются не очень приятные личности, однако в целом тибетское общество, вне всякого сомнения, более милосердно. Так что другие народы могли бы поучиться у нас действительно доброму и сочувст­венному отношению друг к другу. Помимо духовности, основанной на буд­дийских ценностях, существует, по крайней мере, еще одна практически полезная каждому часть нашего наследия – это традиционная тибетская медицина. Хотя она до сих пор не имеет легального статуса в странах Запада, не признана, так сказать, формально, тем не менее, многие люди, включая онкологических больных, лечатся в наших клиниках. И многие выздоравливают. Тибетские лекарства, рецепты приготовления которых создавались на протяжении веков и даже тысячелетий, зарекомендовали себя как весьма и весьма эффективные.

СС.: В продолжение темы я попросил бы вас сказать несколько слов о феномене невидимой обетованной земли – Шамбалы, которая не дает спокойно жить некоторым моим чересчур экзальтированным соотечественникам.

ДЛ.: Все тибетцы, включая меня, верят в существование Шамбалы. Однако это не есть некая труднодоступная горная страна, куда можно попасть в физическом теле. Врата в Шамбалу открываются лишь перед теми, кто в течение многих жизней практиковал тантру Калачакры и, в силу этого, имеет особую связь с этой благословенной обителью избранных. Но даже для таких людей путешествие в Шамбалу возможно лишь в особом измененном состоянии сознания, иными словами, в тонком теле.  

СС.: Какова судьба тибетского народа? Как долго смогут тибетцы жить, будучи разделенными на граждан Китая и беженцев и сохранять свою культуру и национальную идентичность? Что необходимо сделать, чтобы, наконец, решить “тибетский вопрос”?

ДЛ.: Хотя на бумаге Тибет подобно Синьцзяну или Внутренней Монго­лии и обладает правами, предусмотренными статусом автономии, на самом деле все важные решения в нем принимаются людьми, не имеющими ни ма­лейшего представления о повседневных нуждах тибетского народа, не говоря уже о его культуре и духовных традициях. В этом все дело. Как это ни прискорбно, но я вынужден констатировать, что политика, проводимая сегодня в Тибете чиновниками, которые назначаются из Пекина, основана на недоверии к ти­бетцам. В результате, местное управление не годится не только для тибетского народа, но и в целом для единства китайской нации. Что касается позиции тибетского эмиграционного правительства, то мы лишь ратуем за реальную автономию своей страны. Помимо вопросов внешней обороны и между­народных отношений все остальные, включая экономику, образование, здра­воохранение и культуру, должны решаться самими тибетцами, так как они лучше знают, что им нужно. Подлинная автономия Тибета автоматически оз­начает упрочение внутренней стабильности всего государства, вследствие чего Китай действительно станет великой державой, пользующейся уваже­нием всего мирового сообщества. Есть еще одна немаловажная причина, по которой тибетская эмиграция не ищет отделения и полной независимости от Китая. Это не отвечает нашим интересам. Почему? Даже сегодня по уровню жизни населения Тибет находится на самых задворках современного мира. Ни один из его жителей уже не хочет жить по-старому. Поэтому экономически Тибету выгоднее ос­таваться в границах КНР при условии, разумеется, предоставления реальной самостоятельности во всех вышеупомянутых вопросах, а также в области за­щиты окружающей среды. Согласно экспертным оценкам природа этого высокогорного края с чрезвычайно сухим климатом хрупка и ранима. Восстановление экосистемы в случае причинения даже незначитель­ного вреда занимает очень много времени. Кроме того, не следует забывать о том, что почти все великие реки азиатского континента, в том числе Инд, Брахма­путра, Меконг, Хуанхэ и Янцзы берут свое начало в Тибете. Если по той или иной причине какие-то из них пересохнут, обмелеют или просто изменят течение, сотни миллионов людей столкнутся с великими трудностями. Таким образом, необходимо уделять особое внимание и этой проблеме. Учитывая более чем трепетное отношение тибетцев к природе, лучших экологов трудно себе представить. Подводя итог, хочу сказать, что ключом к решению всех этих задач, так или иначе связанных с будущим тибетского народа является реализация его неотъемлемого права самому решать свою судьбу.

СС.: Нашим читателям наверняка будет интересно узнать хоть что-то о повседневной жизни Далай-ламы. Чем наполнен его обычный день?

ДЛ.: Я встаю довольно рано, в 4 часа утра и тотчас после пробуждения читаю особую молитву. Ее сокровенный смысл заключается в искреннем намерении посвятить весь предстоящий день, все свои мысли, слова и поступки, одной-единственной цели – бескорыстному служению каждому живому существу, будь то человек или бессловесное животное. Затем около получаса посвящается медитации, после чего если позволяет погода, я выхожу в сад побыть наедине с просыпающимся миром. В эти сумеречные часы на небосводе еще ясно различимы звезды. Мне нравится подолгу смотреть на них и одновременно осознавать свое такое незаметное, почти эфемерное бытие в безбрежном и вневременном океане вселенной. Это превосходная духовная практика развенчания великого призрака – эго. По возвращении с прогулки я завтракаю и смотрю новости по телеканалу BBC. Время с 6 до 9 утра вновь занимает медитация, а с 9 до полудня – чтение древних буддийских манускриптов. Буддизм – очень глубокое философское учение и хотя я изучаю его всю жизнь, остается еще так много непознанного. Иногда, впрочем, я позволяю себе отвлечься. С самого детства меня привлекали всевозможные механизмы, так что во время редких перерывов в занятиях духовными практиками я ремонтирую наручные или настольные часы. А еще мне нравится выращивать цветы в моей оранжерее. Послеобеденное время отведено встречам с депутатами Народной ассамблеи Тибета и простыми людьми, обращающимися ко мне со своими заботами и бедами. В соответствии с монашескими обетами я не ужинаю, а просто выпиваю чашку чая примерно в 6 часов вечера, после чего в течение получаса смотрю телевизионные передачи о природе. Наконец, перед отходом ко сну я опять медитирую и молюсь.       

СС.: Хотелось бы узнать мнение Вашего Святейшества о проблеме глобализации? Возможно ли вообще создание некоего универсального мира?

ДЛ.: Я думаю, у нас нет иного пути. По мере того как растет население земного шара, мир становится меньше. Все сегодня взаимосвязано и взаимозависимо. Взять хотя бы проблему экологии. Она одинаково важна для всех, а не только для какой-то отдельно взятой нации. Сегодня защита окружающей среды – это глобальная задача и предмет нашей общей ответственности. Далее – информационные и коммуникационные технологии или, например, туризм.  Все эти сферы предполагают глобальную кооперацию и сотрудничество. Даже наш образ жизни, включая привычки питания и манеру одеваться, меняется под влиянием процессов глобализации. Мир становится единым организмом, хотим мы этого или нет. Вместе с тем, это вовсе не означает унификацию культур и духовных традиций или создание некоего универсального языка. Ни в коем случае. Для каждого из нас важно и лучше придерживаться своих культурных традиций, говорить на родном языке и опираться на духовные ценности своей нации. Лично я смотрю на проблему глобализации с оптимизмом. Я думаю, мы сумеем все организовать наилучшим образом. Внешне наш общий мир будет более унифицированным и объединенным, а изнутри – по-прежнему представлять собой конгломерат национальных культур и традиций. Таким, я полагаю, будет мир в течение ближайших нескольких столетий. Так будет лучше для всех. Что будет потом, в более отдаленном будущем я не знаю. Никто не знает.

СС.: История нашей цивилизации хранит имена могущественных завоевателей, таких как Александр Македонский, Чингисхан или Наполеон, и многие люди во всем мире относятся к ним как к выдающимся личностям. Между тем, единственное, чем они прославились – это убийство миллионов людей, опустошение целых государств и уничтожение культур. Будучи разумными существами, мы способны различать добро и зло. Почему же тогда нам так свойственно превозносить зло, каковым без сомнения является культ агрессии и силы, и при этом мы часто забываем добро?

ДЛ.: Это не совсем так. Мы по-прежнему помним Иисуса Христа и Будду, или Махатму Ганди. Не думаю, что они были плохими людьми. Конечно, в истории оставили след и жестокие личности, и жестокость их была такова, что ее трудно забыть даже спустя время. Взять хотя бы Гитлера, или в случае с Китаем – Мао Цзэдуна. Их имена стали известными из-за масштабов их разрушительных действий. В этом смысле помнят даже какого-нибудь Пол Пота. Однако это не означает, что нас больше притягивает зло, чем добро. Я так не думаю. Все дело в устройстве нашей памяти, хранящей все мало-мальски значительное. Если история, наша общая память, сохраняет следы чьей-то позитивной деятельности в течение нескольких веков – это воспринимается всеми как пример для подражания. Люди стараются следовать этому примеру. Так было положено начало буддизму и христианству. Миллионы людей до сих пор придерживаются заповедей, оставленных духовными учителями прошлого. Что касается тех, чьим единственным занятием было убийство себе подобных, то мы помним о них, чтобы не повторять их безумных поступков, а отнюдь не из уважения или восхищения. И если среди нас находятся такие, кто считает их выдающимися личностями, то это очень печально.

СС.: Среди многочисленных угроз современному миру терроризм и военные конфликты на религиозной почве занимают первое место по важности. Что, по мнению Вашего Святейшества необходимо сделать, чтобы положить конец этому бедствию?

ДЛ.: На мой взгляд, это чрезвычайно сложная проблема, при решении которой необходимо учитывать много факторов. Нужно скрупулезно исследовать причины этого порочного явления, в том числе, политические, экономические и другие. Одним словом, виной всему не только религиозный фанатизм. Хотя, конечно, этот фактор играет не последнюю роль. Не секрет, что по сей день в глазах многих людей иная вера – это вовсе не вера; в ней нет ничего позитивного и потому это в чистом виде зло. Такое отношение также питает религиозный экстремизм. Мне кажется, один-два религиозных форума или декларации высших иерархов различных конфессий не будут иметь большого эффекта. Такие инициативы похвальны, и время от времени стоит собирать религиозных лидеров, дабы они могли сообща воззвать к голосу разума своих прихожан. Однако параллельно нужно проводить неустанную повседневную работу по гармонизации отношений между различными религиозными традициями на основе взаимопонимания, взаимоуважения и взаимного признания. В связи с этим я бы предложил четыре метода, которые, кстати, я сам и практикую. Первый предполагает совместные усилия ученых-теологов, как христиан, так и мусульман, иудеев и буддистов по научному анализу различий в вероучениях и одновременно поиску точек их соприкосновения. Затем, хорошо бы собрать вместе религиозных деятелей для обмена личным духовным опытом. Мне самому доводилось не раз убеждаться, что этот метод весьма и весьма эффективен. Расскажу лишь один случай. Однажды, будучи с визитом в Испании я встретился с неким монахом-католиком. Мне сказали, что он прожил пять лет в горах практически в полном одиночестве и при этом обходился очень малым количеством пищи. На мой вопрос, что поддерживало его все это время и питало душу и тело, он ответил просто и кратко: “Любовь. Мысли о божественном даре любви”. Когда он произносил эти слова, я увидел в его глазах свет подлинной духовной силы. В ту минуту я понял, что христианство имеет сходный с буддизмом потенциал, помогающий человеку подняться до головокружительных высот высшей ступени эволюции духа. Таким образом, я убежден, что подобные встречи и полезны и важны. Далее, третий метод, а именно – совместные паломничества адептов различных религий к святым для каждой из них местам. Лично я уже неоднократно посещал Иерусалим, и каждый раз рядом со мной были не только паломники-христиане, но и мусульмане, иудеи, а в одном случае даже индусы. Я надеюсь, что в один прекрасный день совершу паломничество в Мекку; я очень этого хочу. Совместные паломничества – это непередаваемый опыт экстраординарных ощущений и энергетических вибраций. Таков третий метод. Четвертый – это уже упоминавшиеся мной встречи священнослужителей различных духовных традиций, на которых они имеют возможность обращаться ко всему человечеству, используя универсальный язык мира и милосердия.

СС.: После распада Советского Союза и краха коммунистической идеологии многие люди на постсоветском пространстве оказались в трудной экономической ситуации. Однако что еще более важно они почувствовали себя потерянными и опустошенными духовно. Этим не преминули воспользоваться бесчисленные эмиссары и миссионеры с Запада, проповедующие не только экзотические, но и часто опасные культы. Они раскалывают людей, порождая внутрисемейные конфликты и пагубно влияя на традиционные общества. Не могли бы вы, Ваше Святейшество, дать несколько практических советов относительно того, на что человеку лучше опираться в жизни и что на ваш взгляд является самым важным для общества в целом?

ДЛ.: Этот вопрос также из разряда трудных. Я – буддист. Я не считаю себя вправе давать советы огромному множеству мусульман, христиан или адептов других вероучений. Однако есть одна вещь, которая имеет смысл для каждого из нас. Это – нравственность, не основанная на какой бы то ни было религии. Я называю ее светской нравственностью и думаю, что она должна быть средоточием и главным предметом государственной образовательной программы любого общества. Сегодня мы располагаем информацией о некоторых экспериментально доказанных научных открытиях, устанавливающих связь между такими позитивными эмоциями как сострадание и великодушие и физическим здоровьем человеческого организма. Эту полезную информацию важно донести до максимально большего числа людей. Я бы назвал это проектом оздоровления общества, фундаментом и жизненным кредо как для верующих, так и атеистов. На этом фундаменте отдельные люди в зависимости от индивидуальных предпочтений могут строить свои отношения с богом. Вообще же по большому счету существует лишь одна всеобщая универсальная религия,  и это просто любовь, милосердие и великодушие. Ничего больше. На мой взгляд, именно она – наше самое главное сокровище. Даже животные понимают и чувствуют это.           

СС.: Казахстан – это молодое, быстро развивающееся государство. Несмотря на свое расположение  в Центральной Азии, на сегодня один из нестабильных регионов мира, республика не вовлечена ни в какие конфликты на почве расовой и религиозной нетерпимости, показывая пример мирного и добрососедского сосуществования более чем ста этносов. Мы были бы благодарны Вашему Святейшеству за несколько напутственных слов нашему правительству и народу.  

ДЛ.: Прежде всего, я бы хотел выразить мои теплые чувства, а заодно и самые благие пожелания вашей молодой нации. Точнее сказать заново рожденной древней нации. Ваш курс на демократизацию общества также заслуживает похвалы. Я слышал, что сегодня все люди в Казахстане имеют равные права, в том числе право свободного выражения своих мыслей. Все это – признаки оздоровления общества. Как известно, для достижения подлинной демократии необходимы следующие условия: независимая пресса, всеобщее доступное каждому образование и адекватная политическая оппозиция. Что касается последней, то, на мой взгляд, она не должна основываться на личных пристрастиях и антипатиях. Здоровая оппозиция предполагает объективную критику на официальном уровне и дружеские, доброжелательные отношения – на личном. Есть еще одна немаловажная вещь. По моему глубокому убеждению, наряду со всеми вышеперечисленными и другими, не упомянутыми мной неотъемлемыми общечеловеческими правами каждый член общества в равной степени должен чувствовать и личную ответственность за судьбу своего народа, а в более широком смысле и всего человечества. Как этого добиться? Ключевое слово здесь – уже упоминавшаяся мной светская нравственность, основанная не на тех или иных специфических религиозных ценностях, но на общих для всех людей принципах милосердия и сострадания.  Именно это должно стать каждодневной заботой государства. Необходимо разработать и практически применять государственную образовательную программу в области нравственного воспитания всех без исключения граждан и в первую очередь – представителей властных структур. Необходимо ориентировать народ вначале на духовное и лишь затем на материальное развитие. Вот что в моем понимании приоритетно и важно.

        

Сергей Соколов 

© Shambhala Himalayan Abode